Настоящий домовой в избушке у Воломы

- Теперь всё равно, — сказал он голосом,
напоминающим голос попугая, когда птица в
ударе, — всё равно тебе никто не поверит, что
ты видел меня.
А. Грин. «Словоохотливый домовой»

        Что мы знаем о домовых? Кажется, живут они с нами, тщательно от нас же скрываясь, помогают нам, если мы с ними вежливы, или вредят, если – непочтительны. Впрочем, всё это, наверно, выдумка, старая-старая сказка… Можно с удовольствием смотреть мультик про Нафаню, но нельзя же относиться к забавному домовёнку серьезно.
Но потом происходит нечто, например, однажды вся семья целую ночь слушает чьи-то шаги в квартире, и никак не может найти этому объяснения. Может быть, настоящие домовые всё-таки существуют? В самом деле — ведь кто-то же ночью бродил по квартире! Или – показалось?
Волома, природа Карелии.Но то, что случилось 4 июля 2000 года на реке Воломе, в полуразвалившейся избушке, поставленной когда-то для лесосплавщиков, нам не показалось! Одному, наверно, может что-то такое почудиться, но двум взрослым людям одновременно – вряд ли! Эту избушку мы открыли еще в 1996 году, когда сплавлялись по Воломе впервые. Шли и шли дожди, мы мёрзли, приходилось ночевать в отсыревшей палатке и лишь мечтать о теплом доме, о бане… Но однажды, проходя так называемый Сиг-порог, мы и увидели этот домик. Внешне он выглядел весьма убого: стены покосились, половины стекол нет, везде щели, крыша вот-вот провалится. Но, к удивлению, внутри было просторно, сухо и тепло, стояла вполне исправная железная печка, у стены сложены дрова. Короче, мы впервые за много дней расположились на ночлег с комфортом, а выбитые окна закрыли полиэтиленом. Только всё равно пришлось спать в палатке, поставленной прямо в домике на полу, иначе к утру нас съели бы комары. Экспедиции на Волому бывали у нас (Алексея Попова и Александра Осипова) несколько раз, и всякий раз мы останавливались в гостеприимной избушке у Сиг-порога. Одно плохо: «неорганизованные туристы», сплавляющиеся по реке, оставляли после себя полный разгром – груды мусора, битые бутылки, выбитые окна. Мы наводили порядок, а на следующий год всё повторялось.
И когда мы подходили к Сиг-порогу в 2000 году, были сомнения – стоит ли ночевать в доме, если там опять разгром, не лучше ли расположиться на берегу реки, благо погода замечательная? Но не выдержали и заглянули в избушку, а там… Чистота! Порядок! Сухие дрова аккуратно сложены у печки! Вставлены стёкла! Благодать! Конечно, решили ночевать здесь. Какой чудесный вечер! Какая вкусная уха! Замечательный чай с горячими лепёшками, испечёнными в печке! Задушевная беседа в наступающих сумерках белой ночи. В общем, кто бывал в походах, тот нас поймёт. Настало время спать, и мы забрались в палатку, очень легкую, шёлковую, почти прозрачную, потому что здесь, в избе, тент был не нужен. Я заснул почти сразу, сказалась дневная усталость. И тут же, как показалось, проснулся – кто-то отчаянно колотил кулаками в оконную раму. Машинально глянул на часы – 2. 30, значит, спал уже три часа. Стук не прекращался, но спросонья я не понимал, что это гремит, и лишь спрашивал у моего друга Алексея: «Что это?» Алексей же с поразительным спокойствием лежал, подпирая рукой голову, и ничего не отвечал. Наконец, я проснулся и понял – кто-то стучит в окно, желая, видимо, войти в дом, хотя странно, ведь дверь была не заперта! Никто не заходил, а лишь стучал и стучал! Вы представляете, как бренчат оконные стекла, когда с силой стучат по раме?! Я быстро выскочил из палатки, распахнул дверь и выбежал наружу. Никого нет! Не может быть! Видимо, туристы, а больше здесь никого быть не может, ушли к реке, не знаю зачем.
И я побежал к реке – метров 100 по узкой тропочке среди высокой росистой травы. Вымок, конечно, сразу, но напрасно, потому что и на берегу было пусто, только лежала сиротливо наша лодочка. Сказать, что я удивился, — ничего не сказать! Поражённый, вернулся я в дом, забрался в палатку и стал рассказывать Алексею о том, что видел (вернее, о том, что не видел). Но друг мой по-прежнему ни на что не реагировал. Впрочем, стук, как только я выбежал из избушки, прекратился. Конечно, было не до сна, но всё-таки усталость брала своё, и я стал засыпать. И только заснул, как опять раздался стук в окно! Теперь уж я не мешкал, а немедленно выскочил из палатки и из избушки – очень хотелось посмотреть на возмутителя спокойствия. У окна на улице никого не было, тогда я решил, что, возможно, стучавший зачем-то зашёл за стену дома, обращённую к лесу. С этой стороны подходила давным-давно заросшая лесная дорога, ещё угадывались колеи, но проехать, конечно, было нельзя. Но и на дороге я никого не нашёл. Ночной лес молчал, на него уже начинал опускаться утренний туман, деревья и кусты приняли какие-то фантастические очертания. Тишина не казалась мне зловещей, но, сказать по правде, было немного жутко, и я поспешил вернуться «домой» — в уютное тепло палатки. Тут же – лениво уже – опять стукнули в окно, раз, другой, и всё стихло. Мы напряженно ждали продолжения, но его не было, больше нас никто не тревожил. Наконец, мы заснули, было почти 5 часов утра.
Утром я корил друга: «Что же ты ночью молчал, хоть бы сказал что-нибудь, или помог бы выяснить, кто нам мешал спать. И, вообще, как-то странно ты себя вёл!» «А ты разве не понял, кого ты пытался поймать?» — спросил Алексей. А потом сказал так просто, словно речь шла о самом обыкновенном: «Это был настоящий домовой». Ну, ничего себе! Домовой! И в самом деле. А кто бы это мог ещё быть? Не птица же долбилась в оконную раму! И не человек, так как трудно представить себе шутника, который решил просто так постучать в окошко и уйти – уходить просто некуда: кругом болота, единственная дорога непроходима, и путь сюда возможен только по реке. Настоящий домовой? А как же в прошлые годы? Всё было спокойно. И тут Алексей признался, что раньше он всегда мысленно здоровался с «хозяином» и просил у него разрешения на ночлег, а вчера, обрадованный неожиданным порядком в доме, забыл поприветствовать здешнего домового; вот тот и обиделся.
«Всё равно тебе никто не поверит», — сказал гриновский словоохотливый домовой. Что ж, видимо, и нам не поверит никто! Главное, мы-то знаем, что это было! Было, и всё тут! И уж если быть до конца откровенным, то подобная история случилась с нами не впервые. В августе 1997 года мы путешествовали в горах Кавказа, и однажды целую ночь кто-то подбрасывал в наш костёр ветви, громко, но невнятно разговаривал, зачем-то разбросал по земле нашу посуду.… И точно так же я всю ночь пытался увидеть «его» (или «их»). Выбирался несколько раз из палатки, обходил её кругом, осматривал с фонариком ближайшие кусты (на Кавказе ведь не белые ночи!), но так никого и не увидел. А Алексей тогда так же спал и не думал просыпаться, хоть я и пытался его разбудить! Тогда, в 1997, мы говорили о «снежном человеке», сейчас, в 2000, в абсолютно такой же ситуации – о «домовом»!
Через год мы вновь пришли к Сиг-порогу. Теперь мы в голос поздоровались с «хозяином», перед сном оставили «ему» немного ухи и пару лепешек. Но ночью ждали – вот сейчас стукнет! Не стукнул. Может, показалась тогда, год назад? Если бы!
Конечно, об этой истории мы рассказывали нашим родным и друзьям, кто-то делал вид, что верит, многие просто поднимали на смех, это нормально. Но в 2002 году я отравился на Волому вдвоем с шестнадцатилетним сыном – тоже Алексеем. В пути мы встретили группу туристов из Санкт-Петербурга, они были здесь впервые, расспрашивали нас о маршруте (пороги, стоянки…), а потом вдруг неожиданно спросили, стоит ли ещё «избушка с домовым»? Откуда они знают? У них есть описание реки, заимствованное из Интернета! И там чёрным по белому говорится о настоящем домовом! Значит, мы были не единственными свидетелями выходок «хозяина». Правда, потом я, сколько ни пытался, ничего подобного ни на одном сайте, посвящённом Воломе, не нашел.
Легко представить, как сын-подросток заинтересовался этой историей. И, конечно, я не мог не показать ему знаменитую избушку. Мы пришли к ней под вечер, дел было много, но мы не позабыли сказать «здравствуйте» и оставить на столе часть ужина. Алексей-младший очень хотел услышать настоящего домового – и он его услышал! Видимо тот даёт о себе знать в одно и то же время: в полтретьего ночи мы одновременно проснулись от странных звуков; представьте себе, что кто-то идёт вдоль решётчатого забора и ведёт по нему палкой! Звук доносился явно с улицы, но был совершенно отчётливый. Этот треск, в отличие от позапрошлого года, не был агрессивен, некто словно говорил: «Вам интересно? Вы хотели меня послушать? Извольте!» Продолжалось это недолго, но сыну вполне хватило, чтобы понять: папа, оказывается, говорил правду! Эх, если бы всем, не верящим в наши рассказы, устроить экскурсию на Сиг-порог!
Последняя встреча, а возможно, и не последняя произошла в июле 2003 года. Ложась спать, мы ждали привета от знакомого домового. И что же? В 2.30 ночи – стук-стук! Очень аккуратно, почти ласково. «Спокойной ночи и тебе!» — сказали мы и заснули.
Настоящий домовой. Согласитесь, что три встречи с настоящим домовым (с кем же ещё?) в одном месте, в одно время – явление далеко не ординарное. Любой контакт с миром домовых, привидений, снежных людей, леших, гномов и прочих то ли существующих, то ли не существующих духов удивителен сам по себе. В нашем же случае уже не просто случайное столкновение, а целая интрига, развитие сюжета. И почему всё это происходит с нами, а не с кем-то другим? И на Кавказе, и в Карелии. Можно предположить, что, постоянно путешествуя, проводя целое лето в походах и экспедициях, живя в лесу, мы действительно становимся ближе к скрытому от людских глаз миру природы. Тем более, что это ещё не все невероятные (но бывшие на самом деле) приключения, происшедшие с нами. Но о них – в следующий раз.

Александр ОСИПОВ