«Север – это особое место для встречи иных миров»
Нострадамус

        «Голубиная книга» практически неизвестна современному поколению. Хотя, в отдалённые от наших дней эпохи, она раскрывала перед своими слушателями тайное Знание о происхождении мира, природного и социального, о его сущности, о появлении в нём добра и зла, другими словами, содержала в себе «все мудрости повселенныя». Уникальность «Голубиной книги» заключается в том, что она единственная во всей русской литературе даёт внебиблейскую историю возникновения и целостную картину мира таким, каким видели его наши далёкие предки.
В ближайшее к нам время духовные стихи о «Голубиной книге» были впервые записаны в середине 18 века, и с тех пор их многообразные варианты неоднократно записывались в крестьянской среде, у бродячих певцов – калик перехожих, в частности и в Карелии. Калики и «полубродячие» певцы продолжали свои странствия по Русскому Северу даже в 1920-е годы, по крайней мере, до коллективизации. Об этом косвенно свидетельствует замечание о деревне Нигижме Пудожского района Республики Карелия из полевого дневника экспедиции 1940 г.: «…как калики, так и другие певцы принимались здесь в богатых домах. За кусок хлеба они исполняли былины и духовные стихи, которые охотно слушали» (архив Карельского Научного Центра, колл. 145, № 36). Сама же «Книга» до сих пор считается произведением весьма неясного и загадочного происхождения.
Голубиная книга Прежде всего, необходимо остановиться на самом названии духовного стиха – «Голубиная книга». Дело в том, что в своём обычном, земном и профанном мире человек никак не мог узнать о происхождении Вселенной и о высших сакральных ценностях бытия. Это уникальной Знание о «всёй мудрости повселенной» он мог почерпнуть только извне, из глубин «мировых вод», которые таинственным образом одновременно оказывались и неизмерной океанской пучиной, и высотой неба, и глубинами бессознательного в самом человеке. И в этом смысле «Голубиная книга» является высшим Знанием из иного, сверхъестественного мира об исходных и потому священных первоначалах Космоса и человеческого общества, являющегося его уменьшенным отражением.
Исходя из того, что истинная мудрость, даже на языковом уровне, связывалась на Руси с глубиной (анализ всего русского фольклора указывает на это), а голубь с древнейших индоевропейских времён (времён человеческой общности) и до принятия христианства был явно негативным образом, символизировавшим гибель и смерть, можно с большой долей уверенности утверждать, что первоначально Книга о мудрости вселенского масштаба называлась не «Голубиной», а «Глубинной». С принятием христианства, которое властно претендовало на неограниченную духовную монополию и активно подкрепляло свои претензии тотальным уничтожением прежнего миропонимания, древнему Знанию, идущему из глубин тысячелетий, чтобы уцелеть и сохранить в глазах русского народа свой высочайший авторитет, было необходимо сменить название и замаскироваться под образы победившей иноземной религии.
Наложение христианского образа голубя на прежние представления, связанные с этой птицей, где она символизировала смерть, ещё более сблизило эти понятия, поскольку на Руси как с глубиной вод, так и с глубиной земли ассоциировались представления о «том свете» и загробном мире. Другими словами, «перекодировка» древних языческих понятий с помощью новых христианских символов происходила на основе совпадения поля смысловых значений, присущих как тому, так и другому слову. В данном случае, «перекодировка» существенно облегчалась созвучием слов «Голубь-Глубина», внешне напоминающим распространённое в русском языке явление пропажи-появления в корне гласного «о» (так называемое «полногласие»-«неполногласие»). Например, голова-глава, город-град…
Это причудливое сочетание языческого и христианского в самом названии духовного стиха прекрасно характеризует всю суть «Голубиной книги», в которой в действительности христианства содержится гораздо меньше, чем может показаться, на что постоянно указывали, в частности, иноземные наблюдатели. Краковский епископ Матвей в 12 веке писал: «Народ же русский… Христа лишь по имени признает, а по сути отрицает… и таинства христианской церкви не разделяет» (из книги: Замалеев А.Ф., Зоц В.А. Мыслители Киевской Руси. – К., 1987. – С. 30). Кардинал же д’Эли заметил еще более точно: «…язычество, поглотившее христианское вероучение» (там же. С. 31). Но важнейшее различие двух мировоззренческих эпох – «языческой» и христианской – заключается в следующем: если христианская книга (Библия) символизирует собой конец мира или апокалипсис, то языческая «Голубиная книга» символизирует его начало и закрепляет идею «вечного возвращения», а само раскрытие и изложение содержания духовных стихов о «Голубиной книге» как бы преодолевает угрозу, исходящую от книги Апокалипсиса. На социальном уровне эта идея нашла своё чёткое выражение в противостоянии Правды и Кривды. Сколько бы не торжествовала на Земле Кривда, однако в силу цикличности времени, обусловленной движением небесных светил, торжество Кривды в принципе не может быть окончательным. Именно эта убежденность в вечном торжестве Правды, несмотря на отдельные поражения, и составляет одну из наиболее сильных этических черт духовных стихов о «Голубиной книге».
Многочисленные свидетельства убеждают нас в том, что ещё в глубочайшей древности индоевропейцы почитали Правду, неразрывно связанную с «вселенским законом», как один из основополагающих принципов всей своей жизни. Память об этом драгоценнейшем достоянии они свято хранили и после ухода со своей общей прародины и прихода на новые земли. О древности подобного представления говорит тот факт, что у славян оно нашло отражение даже на языковом уровне: окружающая их Вселенная, упорядоченный космос назывался ими миром, и этим же словом назывался сам социальный организм, мир-община, являвшийся подобием мира-Вселенной.
Все варианты стихов о «Голубиной книге» с большими или меньшими вариациями дают впечатляющую картину возникновения Вселенной из антропоморфного тела Первобожества, заменяемого впоследствии христианским богом. «Этот антропоморфизм устойчиво сохраняется в славянской традиции вплоть до позднего русского духовного стиха о «Голубиной книге», где весь космос описан как тело божества и восходит, по-видимому, к индоевропейской архаике», — из речи немецкого ученого Й. Херрамана на Международном симпозиуме по славянскому язычеству в Брюсселе (Петрухин В.Я. Язычество славян в свете междисциплинарных исследований. – М., 1985. – С. 246).
Нечего и говорить, что данный сюжет не имеет ничего общего с Библией, где бог существует вне материального мира и творит его своим Словом, а отнюдь не «расчленением собственного тела». В связи с этим следует вспомнить, что бог богов «языческих» славян назывался Святовитом. О значении имени этого высшего божества житие святого Беннона говорит так: «Сванте значит на славянском языке святой, а вит переводится словом свет» (Гильфердинг А. Собрание сочинений. – СПб, 1874. – Т. 4. С. 171). Таким образом, небесный бог богов, от которого произошли все остальные боги и вся Вселенная, буквально именовался «Святым светом». Другими словами, в духовных стихах о «Голубиной книге» совершенно конкретно проводится и сохраняется несмотря ни на что идея единого бога, бога богов древних славян, что представляло значительную угрозу для христианства, которое идею «единого бога» всегда объявляло своей монопольной собственностью.
Наряду с этим, была ещё более важная причина, представлявшая угрозу самим основам христианства. Поскольку весь мир, как земной, так и небесный, представлял собой отдельные части тела Первобога, он был божественного происхождения, святым в буквальном смысле этого слова. Зримым воплощением этой идеи было не только обожествление солнца и луны, но и объявление священными отдельных деревьев или рощ, источников, камней… Поскольку тело человека целиком произошло из элементов этого мира, небесного и земного, то вследствие этого и оно божественно по своей природе.
Первобог, разделяясь на отдельные элементы, порождал мир, а человек, соединяя в своём теле все разрозненные элементы Вселенной, оказывался подобием бога и плотью от плоти этого мира. Как между богом и природой, так и между человеком и природой (а через неё и с Первобогом) оказывалась неразрывная связь, в результате чего все три основополагающие части мироздания существовали в гармоничном единстве, взаимопроникая друг в друга. Подобная картина мира, зафиксированная в духовных стихах о «Голубиной книге», абсолютно противоречила всем основам христианского вероучения. Эта картина мира была истинна и, по своей сути, идентична миропониманию всех мировых древних культур, объединяющим в единое целое «макрокосмос» и «микрокосмос».

Читать далее